brazilnatal (brazilnatal) wrote,
brazilnatal
brazilnatal

Люди одной страны, одной идеи...



Нашел на Иносми очередную слезную статью Алексиевич. Казалось бы, человек говорит правильные вещи. Про добро, про войну, про людей, про государства. Но правда эта - однобокая, сентиментально-либерально-маленькочеловеческая. Правда человека, живущего в вакууме, невидящего другие страны, других людей. Правда человека Великой Догмы о милитаризме русских. Правда человека, который всю жизнь борется с идеей....прет тараном, втаптывая цветы правды других людей в грязь и гнусь.

[Мои эмоции...]Да, мы, русские, мы, казаки, милитаристы. А почему? А? Госпожа Алексиевич не задумалась, нет? Почему у русских снова проснулся русский дух? А ведь все просто. И видно любому.

Был большой СССР и его сателлиты, друзья и временные союзники. Пол-Земли было под контролем Кремля. Затем добренький Горби взял и развалил Союз. В одночасье Кремль потерял контроль над огромными территориями, население Империи сократилось до 140 миллионов, а затем, за 10 лет, до 100 миллионов. И если бы не массовая миграция в Россию со всего бывшего Союза, нас, русских, сейчас было бы 100 миллионов.

За 10 лет мы потеряли 40 миллионов. Выжили самые жесткие, добрые, гибкие, умные, хитрые, суровые. Выжили те, кто смог приспособиться. Те, кто научился жрать ножки буша, тухлую тушенку, оранжевую колбасу.

И стали подниматься, выше и выше. Оглянулись и увидели, что НАТО жрет бывших союзников Союза страну за страной. Страну за страной, независимые государства с законными правительствами. Увидели, что маленькая и трогательная Россия окружена огромным страшным кольцом фашистских военных баз. Да, фашистских, патамушта то, что творили натовцы в Корее, Вьетнаме, Югославии, Ираке, Ливии, многострадальной старейшей демократии мира - Афганистане, называется просто - ФАШИЗМ.

И что, по мнению госпожи Алексиевич, должны были сделать русские? Может быть, массово самоубиться? а? Чтобы, значитсо, господа толерантные евродемократоры не пачкались-с.

Не пожелали-с. Подняли армию, подняли промышленность. Выжили и будем жить дальше. Ибо нас ничем не запугать уже. Все видели, все перетерпели.

В общем, госпожа Алексиевич, всю свою жизнь я Вас уважал. Выпускное сочинение в школе я писал по Вашей книге. Когда Вас травили, я за Вас заступился. Но теперь....теперь вы на стороне тех, кто желает уничтожить мою страну. Вы сделали свой выбор. И перестали для меня существовать. Как человек, как Писатель.



[Мир глазами Алексиевич...]Берлин — Империя, казалось, рухнула, но дух ее жив. Насилие людям в России не претит, крови может быть еще больше. О войне писать больше невозможно. Надо писать о любви. На эти и другие темы рассуждала белорусская писательница украинского происхождения Светлана Алексиевич на своей первой встрече с читателями в Берлине после присуждения ей Нобелевской премии по литературе за 2015 год.

Помещение «Литературного коллоквиума» на отдаленной окраине немецкой столицы в 8 часов вечера четверга, рядом с Ванзе, забито до отказа: люди стоят в проходах, сидят на полу. Слушают, почти затаив дыхание — и саму Алексиевич, и молоденькую немецкую актрису, читающую отрывки. Изредка возникающий смех раздается сначала после слов самой писательницы, а потом после перевода на немецкий. В зале приблизительно поровну тех, кто понимает по-русски и тех, кому нужен перевод.

Путин сказал: кругом враги

«Мы знали, что наши солдаты (во Второй мировой войне) победили, но мы не знали, какая страшная война это была. И все войны — и Афганистан, и много войн вела советская империя в Африке. Все это подавалось как освобождение, как мировая революция, которая будет вот-вот. И этот дух милитаризма насаждался с первых лет жизни человека: и в детском садике, и в семье, и в школе потом. Радио, телевидение… Это была милитаристская страна.

Этой страны уже более 20 лет нет, но когда я бываю в Москве, особенно в майские дни, и вижу парад и как к нему готовятся, мне кажется, что ничего не поменялось. И когда 3 года назад (думаю, она хотела сказать 2 — прим. авт.), когда Путин совершенно сбросил все маски и стал тем, чем мы его знаем в последние годы, он нашел единение с народом, призвал опять эту милитаристскую память. Он сказал: нас унижают, мы великая страна, нам нужна великая Россия, кругом враги.

И нас, людей Перестройки, кто не изменил ее идеалам (а таких уже не так много осталось), нас просто потрясло — как в народе, в ментальности мгновенно сработал этот милитаристский код. Для до 96 процентов людей Путин стал великим человеком, украинцы стали врагами, Европа и Америка тоже стали врагами. Это даже для нас, самих живущих там было совершенно невероятно.

И я тогда вспомнила, как я была на войне, как писатель, в Афганистане. И я тогда видела, как приезжают обычные советские (вчерашние — авт.) школьники, и как в течение короткого времени они начинают убивать. И не чувствуют никакого греха, никакой вины. И тогда меня потрясло то, что человеческая жизнь ничего не стоит. Стоит только идея. Стоит только государство. А человечка как единицы просто не существует. И это гипноз идеи.

Случилась Перестройка и огромная масса людей развалилась, анатомизировалась. И никак нельзя было ее собрать. И вдруг включаются милитаристские лозунги, милитаристский код, и это мгновенно опять становится единое народное тело. И то, о чем я только догадывалась, когда писала книгу «Цинковые мальчики», вдруг я воочию увидела где-то через 30 лет опять. Вот как это делается! И вот почему так нужны эти военные парады, нужна вот эта полуправда о победе, которая была добыта очень дорогой ценой и очень часто некрасивой (потому что человеческие жизни клались совершенно безжалостно).

Оказалось, что это все где-то настолько глубоко в людях, что они это принимают, что это для них единственный способ в чем-то соучаствовать. Отдельно они не могут жить, им обязательно нужна какая-то сверх-идея.

Мы живем с чувством поражения

Мне кажется, что я бы уже не могла поехать на войну. И не могла бы войти, как я это делала когда-то, в палату в госпитале, где лежат без рук, без ног ребята. Я не представляю, чтобы я поехала в Сирию.

Мое убеждение, что надо убивать идеи, а не людей. Мы должны говорить друг с другом, а не убивать друг друга.

Все, что об этом человеческом безумии, освященном веками, я смогла сказать, я уже сказала. Я сама выросла и жила среди утопий, в той реальности, в которую ее превратили. Мы жили среди палачей и жертв.

Я даже понимала людей, которые в 1990-е бежали покупать не Солженицына, которого начали печатать, а хвастаться друг перед другом: а вот я купил новую кофемолку, стиральную машину. Они таким образом, мне кажется, лечили себя, этим новым миром. Помню, придешь в гости, и человек, стесняясь, говорит: я раньше стоял ночами, чтобы подписаться на хорошую книгу, а теперь новая стиральная машина принесла мне такую же радость… И это было ощущение людей, которые всю жизнь сидели в лагере, и вдруг их выпустили.

В 1990-е годы мы были такими романтиками — те, кто верил в Перестройку. Мы думали, что человек выйдет из лагеря и будет свободным. А оказалось, что не может вчерашний лагерный человек стать завтра свободным. Оказалось, что свобода — очень долгий путь. Но это мы совсем недавно поняли.

И особенно сейчас, когда люди так охотно опять поверили Путину и решили, что если они вернуться назад и сделают что-то наподобие Советского Союза, «русского мира», как он называет, то они будут счастливы.

Те слова — «демократия», «свобода», что мы произносили, они никакого отношения не имели к реальности. На самом деле, никто не был из нас свободен. И никто по-настоящему не представлял, что такое демократия. И сегодня мы, конечно, рассчитываемся за этот свой романтизм. Мы оказались совсем не в том месте истории, о котором мечтали. Мы живем с чувством поражения.

Крови может быть еще больше

Надо признать, что почти 40 лет я писала свои 5 книг, эту историю «красной цивилизации», и из книги в книгу лепился этот образ «красного человека», который, я думала, умирает или умер. А оказалось — нет. Может вот только сейчас империя уходит. Но уходит с большой кровью. Может даже, крови еще будет больше.

Когда я была в Афганистане, я всем — офицерам, генералам, простым солдатам — задавала один вопрос: «Ну какое у вас есть право убивать другого человека?» И поражалась, что люди об этом даже не задумывались. Пока один из офицеров штаба мне тихонько не сказал: «Будьте осторожны, здесь можно получить пулю сзади, и все это спишется; потому что вы говорите на том языке, на котором у нас никто не говорит — запрещенном». То есть, человек вопросы греха, вины как бы отодвигал и существовал вне этих вопросов. Все это было доверено государству.

Может быть, это вообще главная черта человека, существующего в тоталитарной системе: огромная братская могила, а виноват только Сталин и Берия. А вот это огромное количество маленьких палачей, оно где-то бессловесно и бесследно исчезает. Как будто не было этих миллионов охранников — тех, кто писал доносы, кто следил, кто убивал во время сталинских лагерей.

В России идет гражданская война

В Перми был самый большой и единственный музей жертв сталинских лагерей. В один день уволили всех сотрудников. Там сейчас совершенно новые. И это, в общем, стал музей палачей, тех, что работал в лагерях.

Что делает любая авторитарная система? Она должна установить контроль над обществом. И конечно все то, что называлось гражданским обществом, а прежде всего «Мемориал», который был и есть одной из самых честных и очень нужных обществу организаций, он, конечно, мешал установлению вот этой новой философии власти, тоталитарной.

Какой может быть «Мемориал», когда почти каждый месяц открывается новый сталинский музей? Сталин был, как выясняется, большим трусом, и однажды ночью он близко к фронту подъехал и ночевал в одной избе. Так и там уже музей! С восторгом опять ставят памятники ему по России. Страна разделена.

Я думаю, что это, в общем-то, идет гражданская война такая. Пока еще не стреляют. И конечно, чтобы нейтрализовать вот эти организации, нашли такой способ: раз они связаны с западными организациями, значит, они конечно же агенты иностранной разведки.

Почему наши страдания не конвертируются в свободу, в достоинство? Такое ощущение, что страна надолго заболела

Не могу смотреть российское ТВ

— Я не могу смотреть русское телевидение. Я несколько раз включила и то, что я услышала даже меня, человека, который всю жизнь занимается интеллектуальной деятельностью, даже меня это сбивало с ног. Абсолютно нормально, когда ведущий (они все там одинаковые) говорит: «Да у нас теперь такое оружие, Запад не заметил, как мы вооружились, мы способны оставить от Америки горсть пепла!».

Контекст

Изо дня в день говорится, что вокруг враги: Запад — враг, Обама — враг. Где-то его чучело сожгли, и толпа приветствовала это радостно. И пусть у нас будет пустой холодильник, главное, что «Крым наш»!

Я недавно ездила по Сибири, и это было удивительно: такие монастыри, такие прекрасные храмы. С человеком когда говоришь обо всем, кроме Путина, религии и войны, с ним можно говорить. Как только начинаешь говорить об этом, человек исчезает. Эти храмы, монастыри не помогают человеку быть большим.

Это очень просто — сказать, что виноват только Путин. Я думаю, эти идеи, которые он произносит, они падают на почву, их ждало общество

Вот это мой вечный вопрос, на который я пытаюсь все время ответить: почему наши страдания не конвертируются в свободу, в достоинство? Такое ощущение, что страна надолго заболела.

Это очень просто — сказать, что виноват только Путин. Я думаю, эти идеи, которые он произносит, они падают на почву, их ждало общество. Когда так быстро не получилась свобода, не получилась такая красивая жизнь, как на Западе, появилась обозленность. И, конечно, эта ненависть должна была себе найти выход. И когда у меня спрашивают, что делать? Я отвечаю: «Надо честно делать свое дело: я должна честно писать, учитель — честно говорить со своим учениками». Другого выхода нет. А то потом наступят новые времена и мы скажем, что был виноват один Путин. Или один Лукашенко. Нет, мы тоже.

Империю похоронил Чернобыль

Я написала 5 книг об этом, но в целом это как бы одна книга. С каждой книгой я шла по главным точкам нашей истории и всегда они были очень драматические. И говорили о том, какие мы люди и об общечеловеческих проблемах: опасностях утопии, опасностях прогресса.
Интересно устроен наш мир, что именно зло является формой и познания, и формой освобождения. Особенно характерно это на том пространстве, о котором я пишу.

Афганистан и Чернобыль явились мощными детонаторами распада империи. Чернобыль похоронил империю. Поскольку такие мощные движения появились — марши чернобыльские, которые собирали сотни тысяч людей по Украине, в Белоруссии. Уже с этим центр, КГБ не могли справиться, они уже не могли держать народ в таком повиновении, как это было раньше.

Книгу о Чернобыле можно было написать очень быстро, обычную журналистскую книгу. Я писала свою больше 10 лет, потому что хотела понять новую грань, которую преступило человечество. Человечество еще этого не осознало, но стало очевидным, что оно не свое место занимает в природе. Оно не оценило своей силы, не поняло, что в этой борьбе в природой мы как-то иначе должны жить.

Главное — любовь

Я задала себе вопрос: «А дальше что?» Тот жанр, в котором я работаю, он может работать на больших, эпических пространствах: война, Чернобыль, распад империи… Роман голосов — как я называют этот жанр, — он как симфония, там тысячи звуков, тысячи мелодий. И я задала вопрос: «а если исключить вот эту сверх-идею из нашей жизни, что остается?» Остается главное — любовь и смерть.

Так родилась идея, и я ею уже занимаюсь лет пять. Я разговариваю с мужчинами и женщинами и говорю о любви. Но вряд ли это такая счастливая тема. Вопрос мне задал шведский король: «Что вы дальше пишете?» Я говорю: «Книгу о любви». Королева, которая стояла рядом, сказала: «Светлана, мне кажется, что это тоже война». И очень внимательно посмотрела на короля…

Вторая тема — тема старости, исчезновения, ухода в темноту. Мы не совсем к этому готовы. У нас нет философии этой части жизни. Мне интересно говорить об этом. В одном интервью, не забуду, женщина сказала: «А старость — это тоже интересно! Это даже интереснее, чем молодость, потому что я никогда не была так свободна». Эти две темы мне сегодня интересны.

Но, конечно, в это время идет война в Украине, бомбежки в Сирии… На это художник может смотреть только в отчаянии, потому что не знаю, много ли может искусство. Но, возможно, без книг об этом человек был бы еще страшнее…

Сначала поздравил меня немецкий президент, потом французский, потом Горбачев и только потом Лукашенко, к концу дня. Но через 2 дня он сказал, что я клевещу на белорусский и русский народы. И вручение премии не показывалось по белорусским и русским каналам, потому что на первой же своей пресс-конференции я сказала, что то, что происходит в Украине — это, конечно, оккупация. Особенно на Донбассе. И, конечно, тут же выступил Песков, что я не владею всей информацией.

Премия-защита

Мгновенно вокруг меня создалась непроницаемая обстановка, власть стала делать вид, что ничего такого не произошло. Что Нобелевская премия — это такая же премия как и те, что дает Лукашенко. Но реакция самого народа — белорусов, русских — была потрясающей. В день, когда объявили о премии, они выходили, целовали друг друга. Говорят, в городе раскупили все шампанское, это был праздник. И стоит мне появиться где-нибудь, подходят совершенно незнакомые люди, благодарят, плачут, что вот и о нас, белорусах теперь узнал мир. Реакция людей просто потрясающая, и мне это очень дорого.

Конечно, в каком-то смысле Нобелевская премия — это защита. Я всегда говорила то, что думаю, но сейчас у нас очень плохие времена. Говорить то, что думаешь, очень трудно. И, конечно, не все могут сказать то, что я могу.

Что касается моего личного ощущения (по поводу премии), то я это состояние еще не «обжила». Оно необычное очень, слишком велики тени. Но это и поддержка, потому что власть точно так же не принимала и всех других нобелевских лауреатов. Это были люди, которые выскакивали из системы. И система не могла ими владеть и, конечно, этого не прощала.

Честно говоря, то, что называется красивым словом «слава», требует очень много сил, крепкого здоровья, которым я не обладаю, и спокойствия духа.»

* * *

Светлана Алексиевич родилась 31 мая 1948 года на Украине. Впоследствии семья переехала в Беларусь. В Минске она закончила факультет журналистики и начала карьеру в сельской газете. В 1985 году она написала свою первую книгу «У войны не женское лицо» о Второй мировой войне. В начале 2000-х годов Светлана переехала из Беларуси и жила в Италии, Германии, Франции и Швеции. В 2013 году Алексиевич вернулась в Минск. Кроме названной книги она написала также произведения «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва» и «Время секонд-хенд». На вопрос корреспондента Укринформа о том, не хочет ли она написать книгу об Украине, Алексиевич ответила отрицательно. «Нет, надо писать о том, где живешь».

После общения с читателями Алексиевич давала автографы. Но подписала и одну не свою книгу: украинской почитательнице ее таланта Светлана Александровна на книге Нади Савченко «Сильное имя Надежда» написала: «Мы должны сделать все, чтобы Надя жила и победила»


[Мир глазами немецкого военного инструктора...]



Запись 1

Сегодня к нам в часть приехал важный чин из штаба, в сопровождении какого-то укропитека.Этот недомерок целый час рассказывал о героической борьбе, которую ведет украинский народ против России и в конце призвал всех, кому дорога европейская цивилизация, включиться в борьбу. Мы вежливо похлопали.

Потом выступил полковник и объяснил внятно: набирается группа для осуществления гуманитарной миссии на Украине. Срок миссии – три месяца. Цель – оказание Украине помощи в становлении и развитии демократии. В первую очередь приглашаются летчики, танкисты и снайперы. Оплата в тройном размере плюс премиальные. Кто не дурак, тот все понял.

Я записался одним из первых. У меня дед в 1943 г. ездил на Украину по льготной путевке от турфирмы «III рейх». Вот решил повторить его маршрут.

Запись 2

Пришел домой и первым делом решил порадовать деда. Связался с ним по скайпу и сообщил новость. Старик растрогался, заплакал и все время повторял какие-то странные русские слова «это капец».

Я спросил, какую фразу следует сказать русскому, если он вдруг мне попадется? Дед ответил, что лично он сказал «Гитлер капут!» и это спасло ему жизнь.

Запись 3

Прибыл в пересыльный лагерь, познакомился с ребятами. Немцы, поляки, шведы, венгры, голландцы и еще представители десятка национальностей, настоящая сборная Европы! Командир группы так нас и называет: европейский сброд.


Нашел земляка, зовут Фрицем, родом из Мюнхена. Его дед также как и мой ездил по туристической путевке на Украину. Украинская земля старику так понравилась, что он в ней так навсегда и остался. Фриц теперь рвется «вернуть долг». Боевой малый.

Запись 4

Прилетели на Украину. Первому же увиденному мной в аэропорту аборигену крикнул выученное в дороге «Слава Украине!» Вместо ожидаемого «Героям слава!» услышал «Пошел на…» Странно, но в моем разговорнике этой фразы нет. Надо будет узнать, что она означает.

Запись 5

Прибыли в полевой лагерь. Здесь мы будем жить и ждать украинских добровольцев, горящих желанием как можно скорее вступить в бой. Скорей бы увидеть этих орлов!

Фриц пошел в ближайшее село на разведку. Вернулся счастливый – познакомился с местной аборигенкой. Теперь у них любовь, и совсем недорого. Он ей все время рассказывает, что возьмет с собой в евросоюз, она верит. Классическая дура.

Запись 6

Вчера вечером приходил к нам пан Порох Лютый - будущий командир украинской роты. Наш человек! Весь в татуировках: руны СС, свастика, портрет Гитлера! Родом из Бандерштадта, Львовский рейхсгау. Учил нас делать коктейль Молотова. А потом учил его пить. После дегустации мы вместе пели «Хорста Весселя», «Дойчланд юбер аллес», «СС и СА маршируют». Фриц растрогался и сказал Пороху, что тот настоящий нацист. Лютый ответил, что Фриц ошибается: на Украине нацистов нет!

Запись 7

Привезли добровольцев. Скажу честно, что-то я не увидел в их глазах боевого огня. Все мрачные, унылые, смотрят из под лобья. Я сказал об этом Лютому. «Ничего, - сквозь зубы ответил Порох, - к вечеру они у меня «Хайль Гитлер!» кричать будут».

К вечеру солдаты действительно только увидев ротного вскакивали и орали. Только не «Хайль Гитлер!», а «Хальб литр!», т.е. «пол литра!» Лютый, который не знает толком немецкого языка, ходит довольный. Солдаты тайком ржут.

Запись 8

Пан ротный приказал заколотить щитами в казарме добровольцев все окна и каждый вечер после команды «отбой» вешает на двери казармы амбарный замок. Пояснил, что бойцы так горят желанием как можно скорее вступить в бой, что если не предпринимать никаких мер, все сбегут на фронт.

От скуки решил узнать немного больше об Украине. Полез в интернет. Почитал, кто стоит во главе этой великой страны: Квиташвили, Саакашвили, Абромавичус, Ебаноидзе, Гецадзе, Згуладзе. Непривычно звучат для моего уха украинские фамилии.

Запись 9

Вчера украинская рота ездила на учения. Перевернули танк и сожгли БТР. Если эти герои так не щадят свои боевые машины, то мне страшно подумать, что они сделают с техникой врага, когда увидят ее. Недаром украинский президент называет свою армию одной из сильнейших в мире!

Запись 10

Сегодня Фриц проснулся в плохом настроении, сказал, что плохо себя чувствует, пошел к врачу. Вернулся подавленный, лег на кровать, отвернулся к стене и час лежал, не вставая. Потом вскочил и заорал что убьет эту суку, как только найдет. Бедный Фриц.

Запись 11

Сегодня утром наконец-то привезли приказ: скоро отправляемся на «сафари». Весь день пили с паном Лютым, орали старые немецкие марши. Добровольцы в своей казарме тоже пели. Но песни были какие-то тягучие, с надрывом. Мне показалось странным, что бойцы, мечтающие как можно скорее попасть на фронт, когда их мечта сбывается, поют как на похоронах.

Но пан Порох развеял мои сомнения и пояснил, что это бойцы в песнях загодя хоронят своих врагов. Старинный казацкий обычай. (Красивый обычай, черт!) И вообще, каждый солдат его роты просто мечтает умереть за президента Порошенко и его компанию «Рошен». А если кто не мечтает – так он зраднык Украины и агент Путина.

На этом заканчиваю, с нетерпением жду завтрашнего дня. Ждите дальнейших сообщений уже с фронта!

Послесловие

К нашему огорчению ни через день, ни через неделю, ни через месяц ни одной новой записи в этом ЖЖ не появилось. Видимо, экскурсия на Украину окончилась для его автора совсем не так, как обещал туроператор.

Автор: Klim Podkova
Tags: Афганистан, Вьетнам, Германия, Иносми, Ирак, Корея, Ливия, НАТО, Российская империя, Россия, Россия Русь храни себя храни, Россия армия, СССР, США = специальные шпионы ада, Светлана Алексиевич, Сирия, Твари ответят за все, Украина, Югославия, политика, фашизм, фашизм не пройдетЪ
Subscribe

Posts from This Journal “Россия Русь храни себя храни” Tag

  • И снова неизвестные солдаты

    Прочитал годный пост про поисковиков. Аж до печенок пробрало... Но вот думаю. А сколько неизвестных солдат останется после гражданской войны…

  • О братьюшечках

    Прочитал у Кассадыча про военные преступления венгров на советской территории. Про геноцид русских, насилие, про сожженные наши села. Чу сказать.…

  • О коленях

    Не знаю, кто, где, когда вбросил фразу - Россия встает с колен. И пошла она по СМИ и инетикам. Всем понравилась. Ахахахах как хорошо - с колен…

  • С Днем Победы!!!!

  • Любо.....)

  • Любовь, комсомол и весна...

    эх...на пару лет пораньше бы родился, успел бы в комсомол вступить....Такая пичаль на всю жизнь....Есть вещи, которые можно сделать всегда. А есть…

  • Прелестно)

  • А я это не емЪ)

    Аццки ржу с гнилых сыров, суши и прочих фондей. Оно, конечно, если человеку в кайф идет - то и на здоровье два раза с бантиком. Но когда человек ест…

  • Патриот

    В чем-то прав, конечно. А в чем-то - лесом идет. Достали. Назовется человек русским - его с дерьмом смешают. Назовется казаком - все награды…

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments