brazilnatal (brazilnatal) wrote,
brazilnatal
brazilnatal

«Мне сказали, что днем меня расстреляют»

Меня нередко спрашивают, почему я пишу о Малороссии, Фатии, о войне. Добрый блог, теплый, ламповый и война. Потому и пишу, что добрый. Потому и пишу, что хочу, чтобы эта война быстрее закончилась.

Поэтому и пишу, что НЕ ХОЧУ, чтобы повторялись истории из разряда тех, что описана под катом. Потому пишу, что хочу, чтобы по всей Малороссии и позднее присоединенным землям разворачивалось движение сопротивления. Чтобы матери не пускали своих детей на войну, с которой дети НЕ вернутся. А если и вернутся - то нелюдью.

Добро - это не только мимими, добро иногда в рубище и крови. Добро нередко выглядит страшно. А вот Зло обычно красивое и в пиджачке с заплатками на локтях аккуратными.

«Русская планета» поговорила с Симоном Вердияном, который поехал в Донбасс добровольцем, работал медбратом и вместе со всем экипажем скорой помощи попал в плен

Экипаж скорой помощи 1-го медицинского отряда ДНР был задержан солдатами украинской армии вечером 23 июля 2014 года. Среди врачей был активист российской незарегистрированной партии «Другая Россия» из Уфы Симон Вердиян, который отправился в Донбасс добровольцем. Солдаты передали задержанных СБУ.

Позже весь экипаж был обвинен в терроризме. В пресс-центре СБУ изданию УНИАН сообщили, что «гражданин России Вердиян, режиссер-постановщик по специальности, нелегально пересек государственную границу Украины в мае 2014 года для информационной поддержки террористов на востоке Украины. Представившись журналистом телеканала "Россия-24″, он сразу получил аккредитацию у боевиков и разрешение беспрепятственно передвигаться по территории, которую временно контролировали террористы "Донецкой народной республики"».

СБУ подкрепила свои обвинения видеороликом, на котором Вердиян утверждает, что, находясь на Украине, он «убедился в причастности Российской Федерации к поддержке террористов», в «артиллерийских обстрелах украинских военных формирований с территории РФ», «искажении ситуации в государстве в российских СМИ». «Обращаюсь к вам, граждане России, сложите оружие, прекратите воевать. Люди хотят и ждут мира», — завершил свое обращение Вердиян.

Отец Симона, Рудик Вердиян, написал открытое письмо в МИД России с просьбой вызволить его сына из плена. По его словам, Симон поехал на Украину не воевать, а помогать нуждающимся и раненым. 12 сентября в рамках минских мирных переговоров произошел обмен пленными в городе Ясиноватая. Экипаж скорой, включая Вердияна, оказался на свободе.

«Русская планета» поговорила с Симоном Вердияном о том, как он попал в плен и что он там пережил.

— Как вас арестовали?

— Мы выехали на вызов, машина двигалась по Степановке по направлению к Мариновке. Это была обычная карета скорой помощи, мы ехали с включенными мигалками. Начался обстрел из автоматов, плюс по нам выстрелили из «Мухи» (ручной гранатомет. — РП), но не попали, а то бы мы все там и сгорели.

— А сколько вас было в машине?

— Пять человек: врачи Лилия Родионова и Алексей Васильев, документалист Лада Шафтнер, я и водитель Виктор Никитин.

— Кто вас задерживал?

— Не знаю, было очень темно. Они сами говорили, что они пограничники, но может, это была Нацгвардия.

— Сколько ты работал медбратом в Донбассе?

— Три месяца. Сколько выездов у меня было, сказать сложно: очень много, некоторые были под обстрелами. Чаще приходилось носить раненых, вытаскивать людей из-под завалов, женщинам-врачам это не под силу. Приходилось вывозить детей из-под обстрелов.

— Что было после задержания?

— Нас отвезли на блокпост Нацгвардии. Выстроили в очередь и начали допрашивать. Сначала допрашивали спокойно. Запомнилось, что они все время щелкали затворами, такая психологическая атака. Еще шутили, направляли на нас ствол и нажимали на курок, раздавался щелчок, патронов не было.

Потом нам полностью замотали лица и ночью отвезли в поселок Солнцево. Там уже нас допрашивал сотрудник СБУ, я сразу это понял по стилю вопросов. Вопросы все те же: кто мы и что тут делаем. Наручники не снимали. Они были настолько туго надеты, что у меня до сих пор большие пальцы на обеих руках не двигаются, я их не чувствую. Я тогда пожаловался допрашивающему на боль в пальцах, он велел снять наручники, но оказалось, что ключи конвоиры потеряли. СБУшник сказал, что пилы нет, поэтому предложил сломать большие пальцы и снять наручники, чтоб не мешали.

— Шутил?

— Нет. Я отказался. После допроса нам велели лечь на улице и ждать вертолет. Потом вдруг сказали лезть в яму, в воронку, которая осталась от взрыва. Опять щелкали затворами. Пролежали мы весь день под палящим солнцем. Ужасно обгорели.

Прилетел вертолет, и нас отправили в Краматорск в штаб АТО. После приземления засунули в машину. Ехали минут 20, остановились, пленных мужчин выгрузили, нас было трое. Велели лечь на землю и ползти вперед. Руки у нас были в наручниках, застегнуты за спиной, было неудобно ползти. Пока мы ползли — они нас били ногами и прикладами, вбивали в землю. Один из них зачем-то порезал мне ножом ухо, может, хотел отрезать, а потом передумал, не знаю. Возможно, снимали это на камеру. После этого все тело было синее.

Меня били больше всех, так как пришел приказ снять со мной видео с раскаяниями, а я отказывался. Одну ночь мы провели в машине, на полу, руки были пристегнуты наручниками кверху — заснуть было невозможно. Мне сказали, что днем меня расстреляют. Действительно повели расстреливать, поставили к стенке и нажали на курок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Опять пугали.

Сняли тряпку с моей головы, повели в инкассаторскую машину, где сказали, что нужна видеозапись, что я должен сказать все, что они хотят, а если в этот раз откажусь говорить, то пустят наших женщин по кругу. Они имели в виду тех, что с нами были в скорой. Я согласился на запись. В машине на спинку переднего сиденья приклеили текст, сказали заучить. Я его прочитал несколько раз. Начали снимать планшетом. Я ломал текст как мог, но они не торопились и делали дубль за дублем. В итоге сняли то, что потом выложили в сеть. Когда ролик записали, нас отправили в Харьков в местное отделение СБУ.

— В украинских СМИ вас назвали террористами, у вас или в машине было оружие?

— Никакого оружия в нашей машине у нас не было. Если бы было, нас бы просто расстреляли там же.

— Почему СБУ сообщила, что ты журналист «России-24»?

— У нас была камера, моя камера, мы снимали работу медслужбы в Донбассе. Хотели сделать агитационные ролики для YouTube, чтобы люди присылали гуманитарную помощь пострадавшим в Донбассе. Нам были необходимы лекарства, элементарных бинтов не хватало. Камеры и российского паспорта было достаточно, чтобы выдать меня за корреспондента российского государственного телеканала.

— Тебя и водителя скорой избивали, а девушек-врачей?

— Их так не избивали, ну могли раз-другой ударить по лицу и все, их раздевали до трусов и заставляли стоять. Говорили, мол, сейчас изнасилуем. Запугивали.

— Где вы сидели в Харькове?

— Там при СБУ есть какой-то следственный изолятор. Про него мало известно, да и сотрудники СИЗО говорили, мол, «вас тут не найдут, вас официально тут нет, так что сидите тихо». Для меня первый день там начался с допроса и побоев. Клали на пол, прижимали и били рукояткой пистолета по затылку. Весь кабинет залил кровью. Получил сотрясение. Они хотели, чтобы я дал показания на водителя нашей скорой Виктора Никитина, что он сепаратист, а не медик, что у него есть оружие.

— Врача вам не вызвали?

— Нет, только охрана СИЗО зашла посмотреть, чтобы я не умер, они думали, что меня на ходу из машины выкинули.

— Кроме тебя в этом СИЗО были еще задержанные с подобными обвинениями?

— Да, все они прошли через Краматорск, кого-то привозили такими же синими, как меня, кому-то повезло больше, были и те, кого не били совсем. Я сам видел человека, которому на груди в Краматорске выжгли слово «сепр». Сокращение от «сепаратист».

— Тебя спрашивали, «зачем ты приехал на Донбасс»?

— Постоянно. На все вопросы лучше не отвечать, молчать, если это возможно.

— Обвинение предъявляли?

— Приходил прокурор. Не знаю, как его зовут. Предлагал заключить с ними соглашение, что я подпишу все обвинения и получу, например, пять лет условно. Я отказался. Потом в один из дней зашел сотрудник, назвал наши фамилии, нам надели наручники и повезли, только на месте мы узнали, что нас привезли на обмен.

— Скажи, а зачем все-таки ты поехал в Донбасс?

— Я поехал помогать, не смог спокойно на все, что там происходит, смотреть со стороны.

— Как теперь ты себя чувствуешь? Собираешься в Россию (на момент интервью Вердиян находился в Донецке. — РП)?

— Нормально. Еле хожу, кружится голова, сильно ее отбили. Домой не собираюсь. Остаюсь тут. Вылечусь и буду дальше помогать ДНР.



Tags: Малороссия, Фатия, личное
Subscribe

  • Бывают жеж люди...

    и нелюди и люди... Пост жутенький, коменты разнообразные. А так - на душе хорошо, что есть люди, которые могут взять и спасти собакена. Дай Бог…

  • Пррравильно, прравильно)

    Нашел тута) там же ссылочка) И хороший кАмент - А все патамушта беларусы - мірныя людзі Их все славянские этносы любят, этакие котики в…

  • Ламповая, демократическая, человекозащитная Европа

    Чута подряд попались материалы про разгон протестующих в Германии. Тут и здесь. Почитал и поржал. Да, Европа - она такая....)

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments